Похождения Смерти

Похождения СмертиСередина декабря чудесное время. Повсюду гирлянды, суета и смех. Предновогоднее возбуждение рассекает привычный поток мыслей, вплетая искры ожидания чуда. Но Смерть — старый трудоголик и она не поддаётся общему головокружению. Она руководит большим коллективом и вынуждена выстраивать бюджет, распределять ресурсы. Вот и сегодня она в очередной раз засиделась на работе: всё пыталась прогнозировать спрос на переходы в мир иной для будущего 2019 года. И у неё ничего путного не выходило. Всё дело в том, что её постоянно отвлекают. Все что-то от неё хотят: то приди поскорей, то уйди, то посиди поговорим. Даже Сатана и тот надоедает.

— Ну, пожалуйста, забери меня наконец! — в сотый раз просит Дьявол, заглядывая в кабинет, не смея переступить порог. — Сил моих нет терпеть это безобразие!

— Не положено… — ответила Смерть, отвернувшись от монитора. — Сатана Дьяволович, ты и так иллюзия. Если я буду работать с каждой иллюзией, то….

Закинув голову назад, Смерть подхватила ладонями волны снежно-белых волос и расправила на плечи. Строгий офисный костюм тёмно-фиолетового цвета деликатно оттенил локоны. Смерть повернулась к дверям, и взгляд небесно-голубых глаз окатил Дьявола мягкой строгостью.

Сатана отступил на шаг. Языки пламени, вырывающиеся из его груди, стихли, мысли свернули на лирический лад: “Как она умеет так меняться? И не подумаешь, что это сама Смерть. Она больше похожа на фею, чем на менеджера переходов.”

Вновь взглянув на экран Смерть вздрогнула. Разноцветные дорожки графиков изменили бег: появились скачки, переплетения. Смерть тут же забыла о посетителе и вызвала экстренную таблицу выборки.

— Что “то”? — нервно кусая кончик хвоста, напомнил о себе Сатана.

— М-да… — задумчиво выдохнула Смерть, глядя на цифры. — Это что же получается, мне скоро всех этих новеньких обслуживать придётся?

Сат тихо-тихо, на ободках позолоченных копыт, шмыгнул в кабинет и встал за спиной у Смерти. Оттуда он незаметно подсмотрел в монитор.

— Вот это да! — вырвалось у Сата. — Что там, на Земле, мёдом намазано, что ли? Зачем весь этот просветленный сброд нырнул на воплощение?

— Ты как тут оказался, рогатый? — удивилась Смерть оборачиваясь и, поймав Сатану за ухо, выволокла его к столу. — Я тебе сколько раз говорила, чтобы ты не совал копыта в мой кабинет? Двести? А, может, тысячу? Да уймёшься же ты наконец?

Огромные двустворчатые двери смертельного кабинета открылись и в коридоры Вечности вылетел, кувыркаясь на лету, бедный Дьяволович. Смерть крикнула вслед:

— Если ещё раз зайдешь без спроса, то никогда тебя не заберу. Даже когда люди про тебя вовсе забудут, ты у меня всё равно жить будешь — в сердце.

Угроза сильно подействовала на Дьявола. Нет ничего хуже, чем двигаться сквозь время и не иметь возможности возродиться в чём-то новом. Горестно вздыхая, Сат вправил вывернутое ухо и юркнул к себе в Ад.

 

А Смерть вернулась к графикам. Она распечатала их и стала внимательно изучать. По всем признакам выходило, что работы ей предстоит невпроворот, но не только с людьми и не в первой половине столетия. Сначала департамент рождения проведёт на Землю с полсотни нервотрёпщиков, которые пустят трещину в парадигме, а потом, начнётся тотальное преобразование. Сколько мусора и наслоений нужно будет уничтожить! Опыт подсказывал, что только смертями эту гору не свернуть. Надо звать на помощь.

Как раз вовремя на экране монитора появилась симпатичная мордашка Надеждаля из клана Надежды. Белокурые локоны красиво падают на плечи, изумрудные глаза полуприкрыты пушистыми тёмными ресницами, в очертаниях лица читается возвышенность и благородство.

— Привет, красавица, надеюсь, ты уже решила с кем Новый год праздновать будешь?

Смерть быстрым движением ухватила гостя за воротник камзола, вытащила его из монитора и толкнула в кресло. Надеждаль — краса и гордость коридоров Вечности — ошарашенно завертел головой осматриваясь, шумно вздохнул, прокашлялся. Смерть часто переставляет обстановку в кабинете. На этот раз всё было мирным: этакий стадион, но вместо зрительских сидений стройными рядами тянутся оранжевые соты порталов, ведущие к линейным руководителям смертельного отдела. Всё аккуратно, чисто и выдержано в тёплых тонах. Надеждаль расслабился, поправил шитый золотыми вензелями пурпурный камзол. Тут же спохватился, скорчил недовольную мину и возмутился:

— Что ж ты чудишь, дорогая? Надеюсь, у тебя есть достойное объяснение?

— Не злись, милый, дело есть, — ответила Смерть, показывая распечатки графиков. — Понимаешь, краса моя, у людей эволюция ускоряется и пришло время старое убирать, чтобы не мешало новому рождаться. Мой отдел в прошлый раз в одиночку работал, да не успели всё почистить. Там бюджета не хватило, тут качество подвело. Вот и завалили люди себя старьём, цивилизация не выдержала, затрещала по швам и лопнула. В этот раз надо бы поаккуратнее.

Надеждаль всё понял. Он давно чувствовал нечто похожее в потоках мыслей людей.

— Любовь звала?

— Мамулю? Нет ещё, ты первый попался.

Красавчик зыркнул глазками из-под насупленных бровей.

— Оно и видно, что без любви начала: чуть камзол не порвала. Знал бы — вообще не позвонил бы. А в Новый год без надежды ты опять иступлено косила бы жизни и рыдала, как институтка.

— Ладно, не дуйся, котик, — ласково попросила Смерть. — Сейчас разошлю всем приглашения. Придут и Любовь, и Ненависть, и остальные подтянутся. Многие согласятся заглянуть ко мне так, чтобы не насовсем.

 

Смерть быстро напечатала приглашение и отослала по списку основных департаментов. Как известно, Смерть не любит ждать, поэтому назначенное время никто не захотел оспаривать. Вскоре огромный кабинет перестал казаться огромным. Одна только Любовь могла легко его заполнить, но вошла совсем чуть-чуть, лёгким морским бризом с запахами моря и цветов. Сатана тоже пришёл, хитро улыбался и задирал архангелов по мелочам. Впрочем, архангелов сложно зацепить, да и отпор они могут дать не слабый. Ввиду последнего, Сат не сильно утруждал себя нападками на конкурентов.

Первым выступил Надеждаль, призывая всех сплотиться в стремлении помочь людям обрести новые уровни сознания. Его красноречию не было границ. В конце концов он так разошёлся, что умудрился толкнуть Веру и она наступила на ногу Атеизму. Поднялся шум. Одни встали на сторону Веры, другие — вступились за Атеизм. Вспомнились старые обиды, и, если бы Смерь не аннигилировала лишние завязки, в кабинете стало бы жарко. Уладив конфликт, вернулись к обсуждению темы собрания, но дело не двигалось.

Чем дальше шло обсуждение, тем яснее понимала Смерть выражение скуки на лице профессора Логикона Фактического. Мэтр позёвывал, аккуратно прикрывая ладонью рот, но уходить не собирался. Это подбодрило Смерть, она решила: “Логикон не уходит, значит, он вычислил что-то интересное и ждёт!” Вид сухонького профессора в черном костюме с седой бородкой и поблескивающими глубокими залысинами возымел действие успокоительно. Нежданно-негаданно Смерть почувствовала умиротворение.

С новой перспективы спокойного созерцания Смерть осмотрела гостей. Хитроумные сплетения энергий, представляющие собой всевозможных сущностей и архетипов, страстно выражали себя, забыв о цели встречи. Только мама Любовь проявлялась смутным женским силуэтом то тут, то там и восхищалась каждым писком. Смерть решила покинуть ненадолго собрание, а гости настолько погрузились в процесс, что не заметили исчезновения хозяйки.

 

Сон был великолепен. Один из тех редких случаев, когда Максим Трунев осознавал, что спит. Он мог полететь куда угодно, мог проходить сквозь стены и дышать под водой. Вседозволенность обнимала с материнской нежностью, но этого уже было мало. Одна мысль перечеркнула все прелести осознанного сновидения: «Реальная жизнь тоже иллюзия.  Я хочу это познать!»

Едва появившись, мысль приняла облик жар-птицы, размером с воробья. Она села Максиму на грудь, и тепло от неё стало расходиться по всему телу. Накачка огнём сначала была приятной, но жар всё больше наполнял тело, пока не выпарил весь сон. Максим проснулся. Часы показывали 5 утра — это время подъёма на работу. Хоть и было воскресенье, организм проснулся по привычке. Максим немного полежал, остывая от жара пришедшего во сне, потом встал, взял с тумбочки очки, тихо оделся и вышел из спальни, стараясь не разбудить жену.

Потягивая чай на кухне Максим смотрел в окно: зимняя ночь играет с ветром, редкие снежинки искрятся в свете фонарей, вереница машин мёрзнет вдоль ограды парка — никаких сюрпризов с погодой. Можно планировать день, как угодно. Но чем заняться в столь ранний час? Книги надоели, просмотр фильма из интернета тоже не вызвал энтузиазма. Ничего особо делать не хотелось. Взгляд случайно наткнулся на скамейку, стоящую у входа в парк. Она вызвала из памяти слова приятелей о модном течении среди искателей духовной реализации — бэнчинге. “А почему бы и нет? — подумал Максим. — Я давно хотел попробовать, да всё некогда было.”

Окрылённый идеей Максим начал собираться. Для бэнчинга ранним декабрьским утром нужно немногое: тихое место, скамейка и тёплая одежда. Парк напротив дома идеально подходил под задуманное, а тёплая одежда как раз вчера была привезена из гаража для подготовки к зимней рыбалке в новогодние праздники. В дополнение, Максим решил взять термос с чаем и сладкие булочки.

Сборы затянулись, так как Максим старался всё делать очень тихо, чтобы не разбудить детей и жену. Аккуратно, как сапер, доставал одежду, собирал рюкзак. Только через полтора часа он ступил на дорожку парка, ведущую к фонтану в центре.

Ни души вокруг, парк застыл в снежном одеянии. Ещё не проснулись птицы, и нет работников парка, только фонари освещают дорожки между кустов и деревьев.

Максим пришёл к фонтану, осмотрелся. Чаша фонтана открыта, но скульптура дельфина в центре укутана на зиму зеленым брезентом. К фонтану подходят несколько дорожек с разных сторон парка. Все посыпаны желтым песком, кроме одной. На ней детвора раскатала ледяную полоску от ближайшей скамейки до фонтана. Максим попробовал прокатится по льду и чуть ни упал: лед был чистый и очень скользкий. Скамейка возле полоски льда ничем не отличалась от остальных, но Максим выбрал именно её, потому что рядом с ней не было грязных следов от песка.

Весьма предусмотрительно Максим не только тепло оделся, но и взял с собой туристический коврик. Сложенный вдвое он надёжно защитил от холода промерзших досок скамейки. Устроившись поудобнее на коврике, Максим поставил рядом рюкзак, открыл его чтобы достать термос, но передумал. Пока он счищал снег со скамейки и укладывал коврик стало жарко. Сняв вязанные перчатки, Максим засунул их в боковой карман рюкзака. Приятная прохлада окутала ладони. Максим снял очки, спрятал их во внутренний карман и закрыл глаза. Свежий морозный воздух отчетливо стал проникать в тело с каждым вдохом. “Кайф… — ощущая переливы энергии подумал Макс. — Щас запою…”

 

 

Оставив гостей, Смерть отправилась на пустынный берег озера Забвения. Оно находится в огромной пещере, в центре гранитного астероида, блуждающего рядом с Солнечной системой.  Чёрный пепел, словно вода, лениво плещется о каменные берега. Он вбирает в себя воспоминания того, кто прикоснётся к нему. Однако пепел не всеяден, он забирает только те воспоминания, которые кажутся ценными их обладателям. Это одно из самых опасных мест во Вселенной. Звёздные корабли далеко обходят его стороной на всякий случай. Но астероид всё же обитаем. Странная энергия, остающаяся после умирания опыта, выбрала его своим домом — это Мудрость.

Не смотря на свою странность, Мудрость всегда прекрасна. В момент, когда пришла Смерть, она застыла в облике высокого скального пика, опоясанного хороводом из торнадо; лёгкая рябь молний, вычерчивала лицо женщины на камнях — прекрасный дизайн от старины Вдохновения.

— Здравствуй, Мудрость, что не заходишь? — спросила Смерть тщательно подбирая слова: ей не хотелось выглядеть глупой болтушкой. — Мы сегодня обсуждаем очень важную тему…

Взгляд лица из молний преломился, немного, но достаточно, чтобы из нейтрального превратиться в скучающий. Смерть это заметила и оборвала себя на полуслове.

— Я что-то не то ляпнула?

Глаза Мудрости медленно закрылись и открылись. Она не снизошла до ответа словами.

— Ах, да, — спохватилась Смерть. — Для тебя не бывает важных дел. Но у меня трудности, а от коллег толку мало. Я подумала, что раз уж мне нужен хороший совет, то лучше обратиться напрямую к тебе.

— Весьма благоразумно, — ответила Мудрость. — Что же тебя заботить, милашка?

Смерть от неожиданности вспыхнула огнём и поспешно приняла образ скелета в черном балахоне, с развевающимися седыми волосами.

— Не глупи, красавица, я же вижу кто ты на самом деле…

— Прошу, оставим это! — вскрикнула Смерть. — Ещё услышат…

— Опять ты ведёшь себя, как дитя…

— Ладно, лучше я сразу о деле, а то ты меня совсем заболтаешь. — торопливо прервала Смерть. — У людей, тех что на Земле, намечается серия изменений. На уровне сознания уже всё подготовлено, скоро последуют манифестации в их реальности. Хотелось бы сгладить острые углы и вообще, чтобы всё прошло не так, как в прошлый раз.

— А что было в прошлый раз?

— Я думала, ты всё знаешь…

Смерть растерянно тряхнула седыми космами.

— Мудрость — это не знание фактов. Мудрость — это целостность сознания! — гордо произнесла Мудрость.

Смерть обессиленно села на камень. Иногда разговаривать с Мудростью — это всё равно что разговаривать с кошкой. Она делает только то, что хочет, а это совсем не то, за что её ценят.

— Чёрт с ним, с прошлым разом — забудь. Тем более, что папа всё завязал на момент Сейчас, и ничего больше нет. — Смерть заметила легкий кивок Мудрости. — Понимаешь, акционеры поместили нас в рамки времени и пространства, и я вынуждена соответствовать. Поэтому, мне именно сейчас нужен совет: что мешает больше всего? Как убрать старое, чтобы всё прошло хорошо?

Торнадо вокруг горного пика сгинули и скала шагнула навстречу Смерти. От сотрясения осыпались камни и из тучи пыли вышла девчушка-веселушка в коротком цветастом сарафане и двумя косичками, торчащими в разные стороны.

— У папы нет “хорошо” или “плохо”, — весло прощебетала девчушка. — Ты слишком много времени проводишь вблизи человеческих эгрегоров. Нахваталась всяких бредней.

“О, папа, опять она за старое! — мысленно воскликнула Смерть. — О чем ни спросишь, всё у неё ерунда.”

— Я дам тебе совет — не вмешивайся в дела людские. Работай как раньше: приходи и уходи, когда подскажет сердце.

— Моё или людское? К инфарктам прислушиваться?

— Да причём тут инфаркты? — Мудрость вскинула удивленно бровки. — Мы же о тебе говорим.

— Но как же быть с бюджетом, планом по валу и отчетом перед акционерами? Как же помочь грядущим поколениям? Я хочу, как лучше сделать.

— Ты не сделаешь лучше, чем папа. — тихо ответила Мудрость. Сев на камень, она опустила босые ноги в озеро и глубоко вздохнула. — Да и нет никаких “лучше” или “хуже”…

— О, опять ты за своё…

— Увы, я всего лишь Мудрость — всё та же иллюзия, вроде добра и зла. Вот люди — они совсем другое дело. Если через таких, как мы с тобой, папа проявляет себя, то через них он сам себя осознаёт. Ты бы поговорила с кем-нибудь из пробудившихся. Они начинают осознавать себя, и папа тоже. Вот кто должен знать ответы.

Помолчав немного Мудрость добавила:

— Только спрашивай у тех, кто ещё живёт на Земле. А если спросишь у перешедших или просветленных, так они смотрят на всё уже с другой перспективы.

 

Мудрость — есть Мудрость. Ответила красиво, но что делать с этой красотой — не понятно. Как найти “пробудившихся”?

Глубоко задумалась Смерть, ноги сами понесли её обратно в кабинет. Она уже забыла про собрание, которое сама же устроила, и была крайне удивлена, обнаружив толпу разномастных гостей. В кабинете происходило нечто жуткое: в центре зала вспыхивали молнии и завывал ветер; гости разбились на кучки и обменивались мнениями, оттеснив горемыку Вежливость в самый дальний угол; жёлтые языки стелившегося по полу тумана Злобы кусали за ноги спорящих. Возле рабочего стола Смерти стоял Дьяволович и сосредоточенно подбирал пароль к компьютеру.

— Что ты мне плетёшь про акционеров? — кричала Справедливость в лицо Матрице. — Кто их видел, и что такого ценного они в нас вложили? По-моему, кто-то ловко кукловодит и я предлагаю…

— Нам никогда не выпутаться, нас подставили! — перекрикивая всех, зарыдала энергия Жертвы. — О, эта горькая Судьба!

Горькая Судьба обняла колючими руками Жертву, поцеловала в щёчку.

— Что тут происходит? — скрежетом и громом крикнула Смерть. Взглянув вверх, она схватила за ногу Отчаяние, скатала её в комок и закрыла в ящике стола. — Кто позволил Отчаянию парить?

 

В круговороте мыслей Смерть забыла вернуть себе гламурный вид. Честно говоря, оно и к лучшему. Чем, натуральнее девушка, тем она шикарнее: кости под капюшоном, черные глазницы и блестящая коса на палочке — появление хозяйки кабинета в рабочей спецодежде вмиг прекратило все споры. Сат отпрыгнул от стола и скрылся в толпе.

Очнувшись от первоначального потрясения, Жертва заорала:

— Всё, допи… сь, придурки! Теперь нам всем крышка! И зачем я только пришла сюда? О, эта горькая Судьба!

Горькая Судьба опять обняла Жертву, но уже не с прежней нежностью. И последующий поцелуй вышел скомкано, суховато. Горькая Судьба сильно пожалела о привычке всюду ходить за вкусненькой энергией Жертвы. Впервые за текущую вечность она почувствовала себя не вампиром, а куском трепыхающейся плоти. Ей очень захотелось покинуть кабинет менеджера переходов и чем скорее, тем лучше.

Если даже Горькая судьба, откормленная причитаниями людей за тысячелетия, познала свою беспомощность, то что говорить об остальных. Ужас воспользовался ситуацией, с шумом развернул чёрные крылья и взлетел под розовый свод кабинета. В его руках сверкнули сети с крючьями, но раскинуть их он не успел: ветер Любви рассеял крючки, как туман. Чертыхнувшись, Ужас излился обыкновенным Страхом пополам с интересом “Что дальше?”

 

Из толпы шагнула Свобода. На собрание она пришла в образе королевы варваров: меховые трусики, тигровая накидка и тысяча золотых побрякушек, сверкающих в самых неожиданных местах. Она никогда ничего не боялась, даже Смерти.

— Мнения разделились: одни говорят, что мы никак не можем помочь людям, другие говорят — помочь можем, но не знаем как. А я думаю, что все ваши планы — полная чушь. Засуньте их …. В общем, вы знаете куда надо засунуть ваши планы.  Адью!

Вежливость воспрянула духом, но ненадолго. Демонстративно покачиваясь на каждом шаге, Свобода вышла и оглушительно хлопнула дверью.

 

— О, эта горькая су…. — начала было рыдать энергия Жертвы, но Смерть её оборвала.

— Тихо! — “тихо… тихо…” эхо пронеслось по всему кабинету. Смерть сменила тембр голоса на пещерное гулкое нечто. — Мне нужно найти пробуждённых. Кто-нибудь знает где искать?

 

— Ясно, где, — ехидно ответила Религия и с видом страдальца закатила глазищи вверх. — Среди священников, они ближе всех к папе!

Половина гостей не смогла сдержать улыбки, а кое-кто даже хохотнул. Из толпы шагнул вперёд эзотерический союз. Мерцая энергиями инь и янь, лениво произнёс:

— Не-е, есть руда побогаче. В ашрамах ищи, там люди действительно пробуждаются.

— Не пробуждаются, а отвлекаются от пробуждения, — блаженно улыбаясь, возразил Нью Эйдж. — Сходи к Будде или Иисусу, они жили на Земле, должны подсказать точнее.

Сладкоголосый Нью Эйдж умолк, а гости одобрительно загалдели. Всем понравилась идея спросить у ярких энергий.

— Хорошо, — согласилась Смерть. — Кто со мной?

Взгляды гостей потухли — никто не хотел гулять со Смертью, все хорошо помнили, что случилось со стариком Матриархатом. Смерть поняла коллег и простила.

— Ещё минута-другая и я уйду в ближние сферы Земли, — громко объявила Смерть. — Вы все можете поступать как вам угодно, только прошу учесть, что двери кабинета закроются через полчаса. А когда снова откроются, даже я не знаю.

Гости мгновенно поняли намек, и небольшой энергетический поток образовался по направлению к дверям. Любовь задержалась, прозрачным силуэтом подошла к Смерти, погладила её распущенные волосы и поцеловала в лоб. В момент поцелуя её пальцы незаметно спрятали что-то в седых волосах менеджера переходов. Ещё раз погладив Смерть, Любовь отступила и растаяла.

— Логикон и Надеждаль, — негромко, но очень четко произнесла Смерть. — Я была бы счастлива оказаться в вашей компании на несколько часов.

 

Логикон быстро кивнул, словно давно ждал приглашение, а Надеждаль, счастливо улыбаясь, подошёл к Смерти.

— Я весь твой, дорогая. Куда пойдём?

Фамильярность, с которой щеголёк обратился к Смерти, удивила профессора. Он принял сей факт к сведению для будущих размышлений.

Приняв облик красотки, Смерть подхватила под ручку Надеждаля и приобняла за плечи мэтра рассуждений. От белоснежных волос Смерти ударил во все стороны свет, стены и свод кабинета расступились. Впереди показались зелёные холмы и разноцветные поля, в голубой дымке терялись очертания странного города.

— О, нет…, — прошептал Логикон. — Это же сферы религий и эзотерики!

— Вы совершенно правы, мэтр, — улыбаясь, ответила Смерть. — Наш путь ведёт к Будде, не к ночи будь он упомянут.

Мохнатые брови профессора полезли вверх, он явно что-то хотел прояснить для себя, но Смерть шагнула вперёд, не оставляя времени на разговоры.

 

 

Максима разбудило чириканье воробьёв. Оказывается, он незаметно для себя провалился в глубокий сон. Небо уже посветлело и розовые лучи дотянулись до редких облаков. Воробьи чирикали удивительно громко, словно решали вопросы жизни и смерти. Максим встал, размялся немного после сна и вспомнил о булочках в рюкзаке. Достав одну, он стал её крошить и бросать крошки под кусты. Воробьи моментально всё поняли: бог послал им еду, а посему, пора прекращать споры и налетать на крошки.

Вернувшись на ещё теплый коврик, Максим достал термос из рюкзака, снял крышку и налил в неё дымящийся на морозе чай. Затем вынул из пакетика булочку и принялся неторопливо пить ароматный напиток, потихоньку откусывая сладкие бока выпечки. Тишина и покой растеклись по телу. “Определённо бэнчинг имеет право на жизнь,” — таков был вердикт Трунева. Люди, называющие себя “шамбра”, понимают под «бэнчингом» спокойное созерцание жизни, шаг назад, выход из драм, позволение себе быть Мастером. Первый опыт понравился Максиму. Доев булочку, он откинулся на спинку скамейки и стал наблюдать за происходящим. На первый взгляд, парк всё так же был пуст и бездвижен. Но уже проснулись птицы: где-то каркнула ворона, где-то пролетели голуби, воробьи рядом клевали крошки. Через прозрачные деревья виднелись редкие прохожие, идущие по дорожкам парка. Без очков Максим видел лишь их смутные очертания. На фоне общего спокойствия Максим отчетливо почувствовал движение энергии в центре груди — легкие вибрации. Ощущения знакомые и желанные: они появлялись всегда перед значительными событиями. Следуя рецепту бэнчинга, Максим позволил себе спокойное ожидание.

 

 

 

Место, один вид которого испортил настроение Логикону Фактическому, обросло легендами, байками и мифами, которые с успехом заменяют здесь деревья и траву. Сюда часто добираются сознания людей: курят байки, нюхают легенды и колются мифами. Страна духовных развлечений постоянно меняется и растёт. Некогда исполинский срединный хребет, отделяющий холмистую Шамбалу от европейских равнин, превратился в скромный заборчик из сетки рабицы. Крепкими провинциями образовались области влияния магии, биоэнергетики, добрых и злых инопланетян. Дремучие леса ченнелингов выросли вдоль гряды монументов Атлантиды. Стада мелких концессий облюбовали бескрайние религиозные поля под пастбища. Всё в постоянном движении, а потому дышит свежестью и красотой.

 

Надеждаль чувствовал себя прекрасно: он частенько посещал здешние аттракционы. А Логикон приуныл, он даже не смог вспомнить, когда в последний раз энергия логических рассуждений заглядывала сюда.

Путники отправились на восточный проспект, где посреди джунглей из описаний жития святых, красовался глиняный дом Будды. По крайней мере, так гласили надписи на указателях, которые были расставлены на всех перекрестках. Возле входной двери, подвешенный за ногу, висел на верёвочке небольшой бронзовый Будда — выполнял функции молоточка. Смерть взяла его за голову и постучала в дверь.

— Кто там? — донёсся из дома приглушённый голос.

— Это я, Смерть, открывай, не бойся.

За дверью что-то чпокнуло, зашипело. Немного погодя голос ответил:

— Что-то я не пойму: если я умер, то зачем мне Смерть, а если я не умер, то почему “не бойся”?

У Логикона радостно блеснули глаза, он стал внимательнее слушать.

— Да я к тебе не по службе, точнее, по службе, но не по той, о какой ты подумал, — довольная каламбуром ответила Смерть.

— Вообще ничего не понял… — голос ответил тихо, словно разговаривал сам с собой. Затем громче добавил: — Вы меня извините, мы вчера с приятелями дегустировали новые религии в соседней галактике. Так вот, меня мутит немного с утра. Не могли бы вы прийти завтра? Сегодня я не одет.

Предвидя развитие препирательств, Смерть оставила спутников на дороге, а сама шагнула сквозь дверь. Её взгляду открылась просторная комната без мебели. В центре на полу стояла сотня бутылок шампанского, больше половины была уже открыта и пробки валялись повсюду.

— Ты где, Будда? — удивлённо спросила Смерть.

— Когда я говорил, что не одет, то подразумевал, что мне лень принять какую-то форму.

Словно в доказательство с громким звуком открылась ещё одна бутылка шампанского. Радостная пенка взлетела в воздух и исчезла.

— Знаю-знаю, — опережая вопрос сказал голос. — Просто звук открывающегося шампанского меня успокаивает.

— Ладно, лечись как угодно, но я бы хотела поговорить о деле.

Ещё одна бутылка громко чпокнула. Пробка отлетела от потолка, срикошетила об окно и прилетела аккурат в лоб Смерти. Довольное хихиканье эхом отразилось от стен.

— Понятно, — сказала Смерть, потирая ушибленное место. — Я вижу, ты действительно в курсе бессмертия сознания. Значит, я пришла по адресу.

Открытые бутылки сменились на новые, пробки на полу исчезли. На подоконнике появился наполненный бокал.

— Не желает ли дама бокал шампанского: принимая живительную влагу, да поведает она о предмете своих поисков?

Смерть представила, что она могла бы натворить в этой сказочной стране после одного глотка. Видение ей не понравилось, и она сухо произнесла:

— Мне нужен господин Будда Гаутама.

— Прославленный или реальный?

Ситуация начала надоедать Смерти, но она вовремя взяла себя в руки. Провела серию глубоких вдохов, успокоилась, вежливо спросила:

— Простите, а в чем разница?

— Разница огромная, — сладко запел голос. — Прославленный всем известен, изображён на картинах, отлит в статуях, описан в книгах, а реальный — это довольно сложная личность, полная внутреннего поиска и …

Голос лился ровно, обретая свойства равнинной реки. Он обволакивал, призывал к безмятежности и отказу от суеты. У Смерти врожденный иммунитет к подобного рода энергиям, она зевнула и прервала собеседника:

— Прошу прощения, но я здесь ненадолго. Мне бы поговорить с реальным.

— Да? — голос явно заинтересовался. — Обычно все ищут прославленного. Что же вам нужно от реального?

— Да так, ничего особенного. Хотела спросить: где найти пробужденных людей?

Сразу три пробки взлетели в воздух с оглушительным громом. Вино ударило белой пеной вверх и растаяло, не долетев до потолка совсем чуть-чуть.

— Секундочку, пробужденных или просветлённых?

“Никогда бы не подумала, что есть какая-то разница. Спасибо Мудрости, вовремя предупредила,” — подумала Смерть. А вслух спросила:

— По мне так это одно и то же. Или я что-то упускаю?

— О, пробужденные знают, а просветлённые доверяют знанию!

Не сразу Смерть поняла, что хотел сказать голос.

— А-а-а, кажется, я начинаю понимать. Это как со мной: умные знают, что умрут, а мудрые — умирают.

Голос на минуту смолк. Смерь терпеливо ждала ответа: ей было интересно правильно ли она поняла?

— Никогда бы не подумал, что мои слова можно так повернуть….

В голосе чувствовался надрыв. Что-то произошло в нём. Все пробки взлетели разом, но вино не исчезло, а забрызгало всё помещение и Смерть в том числе.

— Всё! Уходите, я ничем не могу вам помочь! — закричал голос. — О, я бедный, прославленный Будда. О, эта горькая судьба быть тенью великого Мастера!

Щелчком пальцев Смерть вернула свежесть костюму. Обернувшись, она заметила просочившуюся под дверь сладкую лужицу энергии Жертвы. “Вот проныра, — удивилась Смерть. — Везде пролезет!”

Вяло скрипнули петли открываемой двери. Смерть успела сделать один шаг за порог и встретилась с подбадривающим взглядом Надеждаля. От его улыбки приятная теплота скользнула в сердце. Тут же Смерть услышала другой голос у себя в мыслях.

— “Пробужденных легко найти. Они на всё смотрят иначе.”

Смерть замерла, спросила не оборачиваясь:

— Как узнать такого человека?

— “Спроси о себе. Пусть ответит кого в тебе видит?”

Совет произвёл на Смерть эффект заморозки: она застыла одной ногой в доме, а другой на крыльце. Ожидающие спутники изумлённо переглянулись. Внезапно лёгкий шлепок под попу вернул Смерть к движению. Правда, она едва не упала, соскочив с крыльца на дорогу. В другое время она бы с радостью ухватилась за такой сочный повод помахать косой, но мысль о мести не достигла сердца: иссохла и раскрошилась в легкий смех. Проходящая мимо парочка адептов тантрической любви покрутила пальцами у виска и скрылась в ближайших зарослях биоэнергетических мифов.

Пританцовывая, Смерть подошла к сопровождающим энергиям. Её волосы плавно мерцали, глаза стреляли искорками. Надеждаль чуть не лишился чувств, заметив перемены в образе подруги.

— Всё, валим отсюда! — бросила на ходу Смерть. — Пора на Землю. Там всё самое важное, а здесь мы только время теряем.

— Это уж точно, — облегченно поддакнул Логикон.

Надеждаль скачком догнал Смерть, приобнял её за талию, и они пошли вдоль аллеи тольтеков, мило воркуя, как парочка влюблённых. Логикон почувствовал словно молот Тора выскочил из зарослей легенд и вдарил в лоб: “Когда приходит смерть, то надежда умирает. Как же они умудрились сойтись?”

Разум профессора не смог найти достойного ответа. Ноги Логикона подкосились, он тяжело рухнул в кусты баек о нагвалях. Сладкая парочка обернулась на шум. Только это и спасло профессора, потому что Мескалито уже протянул к нему зелёные лапы и начал капать соком пейота в открытый рот. Надеждаль проворно дернул мэтра за ноги, вытащив его на дорожку. Мескалито скользнул обратно в гущу россказней о нагвалях и оттуда одарил путников трёхэтажным матом с чудовищным каркающим акцентом.

Логикон открыл глаза, приподнялся на локтях, поддерживаемый Надеждалем.

— Я вас только задерживаю, можно я домой пойду? — голос Логикона больше, чем наполовину состоял из надежды.

Смерть оттолкнула Надеждаля, сама подхватила больного на правую руку, а левой достала из воздуха томик Конан Доиля “Собака Баскервилей” и приложила его к разгорячённому лбу профессора.

— Подождите, Логикон, вы мне нужны. Сейчас пойдём на Землю, там вам сразу полегчает.

 

Так и вышло. Ещё на подходе, в рассветных розовых облаках, Логикон почувствовал себя гораздо лучше. Земля предстала перед путниками огромная, манящая. Круговороты энергий вливались в неё и вытекали в разные стороны, не давая ни мгновения покоя. Всё менялось, жило, трепыхало. Города пыхтели, запрокидывали глазницы труб в небо и молили об отдыхе; деревни и сёла страстно взывали к активности. Природа взрывалась ежесекундно новыми жизнями и прощалась со старыми. Среди всего этого бурления сновали люди, как муравьи в лесу.

 

Тройка путников незримыми для людей энергиями спустилась в один из заснеженных городов. Они выбрали уединенное место в парке, возле фонтана.  Вокруг чаши фонтана стояли скамейки: черные кованые бока и желтоватые доски. На одной и скамеек сидел мужчина. Одет он был в длинный синий пуховик, толстую вязанную бело-черными крестиками шерстяную шапочку, черные утепленные туристические брюки и зелёные тёплые сапоги для зимней рыбалки. Ранний посетитель парка о чем-то задумался, изредка подбрасывал стайке воробьёв крошки хлеба и снова смотрел вдаль, поверх голых веток деревьев.

— Смотри-ка, Логикон, — со смешком сказал Надеждаль. — У этого чудака из рюкзака термос блестит. Похоже, он сюда надолго пришел, с завтраком и чаем. Надеюсь, он не замёрзнет тут вместе с термосом.

Тревога кольнула сердце менеджера переходов. Она пристально вгляделась в человека, углубилась в его энергетический рельеф — чётких вариантов назначенного срока жизни не было. Остались лишь слабые отпечатки от судьбы, с которой он родился. Но она уже была затёрта до неузнаваемости. Видно, мужчина жил своим выбором не один год, гравитация массового сознания не смогла вернуть его в колею.

Логикон заметил волнение Смерти, и уверенно сообщил:

— По-моему, у кого-то из вас есть Счастливый случай.

— Ты о чём, Фактический, где же нам повезло? — заинтересовался Надеждаль.

— С чего ты взял? — недоверчиво переспросила Смерть.

Мэтр внимательно осмотрел сначала Надеждаля, заставил его покрутиться на месте, потом принялся за Смерть. На первом же обороте профессор вскрикнул, радостно всплеснув руками:

— Вот он, в волосах спрятан!

Смерть быстро схватилась за волосы и выудила небольшую светящуюся голубым светом горошину. Шарик принялся кататься на ладони и переливаться всеми цветами радуги.

— Ух ты, я впервые держу его в руках, — покачав головой, вздохнула Смерть. — И откуда они берутся?

 

Надеждаль взглядом пожирал чудо-горошину.

— Наша прелесть! Какая разница откуда он взялся? Сейчас дела резко пойдут в гору!

Профессор положил руку на плечо красавчику и возразил:

— Не так быстро, мой друг, не так быстро.

— Но как же? — Надеждаль с трудом оторвал взгляд от шарика. — Вот ведь он, наш Счастливый случай, катается на ладони у Смерти!

— Ты серьёзно думаешь, что это НАШ Счастливый случай?

Надеждаль моргнул пару раз, повернулся к Смерти и спросил:

— А чей же ещё?

Смерть сжала находку в ладони, изогнув бровь уставилась на Логикона.

— Коллеги, случайностей не бывает, — разведя руками объявил профессор. — Едва я увидел, как Смерть взглянула на посетителя парка, то сразу сопоставил это с нашим появлением именно в этом месте, именно в это время, и всё стало ясно — мы здесь и сейчас не просто так! Счастливый случай притянул нас к человеку. Логично предположить, что человеку он и предназначен.

Смерть и Надеждаль повернулись к скамейке, на которой продолжал задумчиво сидеть мужчина.

— Смерть, самое время рассказать: что тебя насторожило? — попросил профессор.

Он не ждал ответа, а следовал привычке выстраивать цепочки рассуждений. Но Смерть решила не устраивать лишних тайн.

— Этот человек не из обычной реальности, у меня нет над ним власти.

Услышав признание подруги, Надеждаль воскликнул:

— Но как? Как это возможно?

— Есть только один способ — папа проявляет себя, — прошептала Смерть и разжала ладонь.

Светящийся шарик медленно взлетел и скользнул к фонтану, яркой искоркой влетел в грудь посетителя парка, отчего тот чихнул, потом ещё раз пять. Мужчина удивлённо огляделся, достал из кармана платок, вытер чуть порозовевший нос.

— Он — пробуждённый! — уверенно заявил профессор. — Вот и закончились твои поиски, красавица. Ты ведь этого хотела?

Смерть смахнула локон, скатившийся на лоб.

— Лучше всё проверить, а для этого надо кое-что спросить, — повернувшись к спутникам, Смерть попросила: — Надеждаль, ты не мог бы проявится здесь ненадолго? Видеть меня ты не сможешь, но будет работать мысленная связь. Через тебя мы устроим беседу.

— Да? А как я это сделаю? Не путаешь ли ты меня с папой?

Смерть ласково приложила ладони к щекам Надеждаля. Поцелуй вышел коротким, но страстным. Энергетическое тело щеголька вмиг поблёкло, задрожало и впиталось пространством. Через мгновение Смерть и Логикон увидели появление коллеги на скамейке у фонтана. Он словно вывалился из волшебного зеркала, потому что внешностью и одеждой полностью повторял сидевшего рядом мужчину. Надеждаль молча осмотрелся, похлопал себя по рукам и ногам, аккуратно ощупал голову. Обнаружив вязанную шапочку, сорвал её и выбросил в кусты. К великому удовольствию профессора, под шапкой оказалась копна торчащих в разные стороны ярко-рыжих волос. Смерть нахмурила брови, внимательно посмотрела по сторонам, оглянулась, снова посмотрела по сторонам.

— Ты что-то ищешь? — спросил профессор, посмеиваясь. Ему очень нравился щеголёк в рыжем варианте.

Смерть повернулась к Логикону с вопросом:

— Вы ничего не заметили, профессор? Какую-нибудь энергетическую дыру, неоднородное сплетение реальностей или просто кого-нибудь?

— Нет, ничего такого, — ответил мэтр, перестав улыбаться. — А что случилось?

— Надеждаль должен был проявиться в своём обычном облике: камзол, белокурые волосы. Никаких рыжих прохвостов не должно было быть.

Но не только Смерть была удивлена. Мужчина на скамейке открыв рот уставился на живое отражение себя. Он суетливо достал очки из внутреннего кармана пуховика, нацепил на нос и вгляделся в невесть откуда взявшуюся копию.

А Надеждаль продолжал осваиваться: оттянул прядь волос с чубчика и смог увидеть очаровательный бодрый цвет. Скривив губы, Надеждаль громко возмутился:

— Что за дела дорогая? Откуда эти медные нотки?

Воробьи испугались и улетели на ближайшее дерево. А человека на скамейке рыжий цвет волос Надеждаля наоборот успокоил. Он вздохнул, снял вязанную шапочку, погладил тёмный с проседью ёжик волос на затылке и снова надел шапку.

— Доброе утро, как вы здесь оказались, уважаемый? — чуть дрогнувшим голосом спросил мужчина.

Надеждаль развалился на скамейке, локтями оперся на спинку. С довольной улыбкой звонко произнёс:

— Трунев Максим Петрович, вы удивительный человек и с вами происходят воистину удивительные вещи! Поздравляю!

Мужчина замер, снял очки, протер и снова надел.

— Откуда вы меня знаете?

— В общем так, Макс, я помогаю Смерти говорить с тобой. Ты только не пугайся, она тебя забирать не собирается. Ответь на пару вопросов и всё.

— Ты… вы хорошо себя чувствуете?

Надеждаль взглянул на воробьёв, чирикающих на дереве.

— Сейчас один воробьишка превратится в лёд и упадёт к тебе на колени. Если будешь паинькой — Смерть вернёт ему жизнь. Если нет — я уйду, и у тебя в руках останется ледяной птах, а на сердце тяжесть от упущенной возможности необычного разговора. Выбирай.

Максим не успел ничего сказать, как замёрзший воробей свалился с ветки. Ледяное тельце блеснуло гладким боком. Макс открыл рот, глубоко вздохнул и ответил:

— Не надо меня пугать смертью. Она лишь даёт начало новому опыту…

Смерть всем телом подалась вперёд, ноздри расширились, глаза направили фокус в сплетение энергий человека. Едва шевеля губами, Смерть прошептала: «Он не красуется, действительно осознаёт…»

—Точно! — заорал Надеждаль, окончательно спугнув стайку воробьёв. — Она говорит, что именно это хотела от тебя услышать!

Внезапно Надеждаль смолк. Тишина накрыла фонтан. Глядя в пустоту перед собой, красавчик медленно произнёс:

— Так вот почему ты с лёгкостью меняешься: то фея, то скелет! Ты и Жизнь — одно и то же!

— А я давно это подозревал! — оживился Логикон. — Они никогда не появлялись на собраниях вдвоём. Всегда поодиночке: или Смерть, или Жизнь. Всем нам головы заморочили.

Странное поведение рыжего двойника насторожило Максима. Но ещё больше его удивило собственное отношение к происходящему. Он как бы видел всё с нескольких сторон и сразу несколько разумов осмысливали ситуацию: один не верил, другой подозревал розыгрыш, третий заинтересовался и так далее. Сложная гамма взглядов обрушилась одновременно, а не по очереди, как это обычно бывает. Вдобавок, где-то рядом с сердцем пульсировал небольшой комок радостной энергии. Максим попробовал обратить на него внимание, но тут же начал громко чихать. Слегка разбалансированный от многочисленных чиханий, Трунев почувствовал интерес сыграть в предложенную игру.

— Ладно, я согласен. Что хотела узнать Смерть?

Глаза Надеждаля сверкнули, новый виток беседы вернул азарт.

— Она хочет знать: что больше всего мешает людям расширить осознанность?

 

Надеждаль и Логикон ожидали быстрого ответа, но Смерть помнила разговор с Мудростью и понимала — вопрос далеко не простой.

Максим задумался, пару раз собирался что-то сказать, но в последний момент сдерживал себя и, в итоге, замолчал надолго.

Пока Трунев размышлял, Надеждаль оказался во власти новых ощущений: уши застыли и уже не чувствовались, а из носа начала капать не понятно откуда взявшаяся вода. Логикон не упустил случая поддеть коллегу:

— Эй, рыжий, сопли подотри.

В дело пошёл рукав пуховика. Надеждаль утерся и мысленно обратился к Смерти: “Дорогая, нельзя ли мне утеплить голову или я отплыву в твои края прямо сейчас! Только никаких дурацких вязаных шапочек!” Смерть не желала приятелю зла и откликнулась на его просьбу — лисья шапка со свисающим пушистым хвостом появилась на голове у красавчика.

Забывшись, Логикон позволил себе немного критики в адрес менеджера переходов:

— Фи, рыжая на рыжем — это вульгарно.

В ответ Смерть шагнула к нему и тоже поцеловала, но только в щёчку. Профессор замахал руками, да было уже поздно — фигура мэтра быстро растворилась. На дорожке перед скамейкой появился шикарный чёрный мотоцикл со сверкающими серебром вставками. За рулём байка сидел мощный детина, одетый в чёрный кожаный тулуп, меховую бандану и вся остальная одежда тоже была чёрной и кожаной. Тулуп был расстёгнут нараспашку, так как не мог вместить грандиозное пузо. Смоляного цвета борода доходила до середины живота.

Зря воробьи улетели. Если бы они остались на дереве, то увидели бы торжествующую улыбку Надеждаля — красавчик впервые ощутил сладость отмщения, чувство, доступное только воплощённым. Еле сдерживаясь от распирающего хохота, Надеждаль крикнул байкеру:

— С прибытием, Пузан Фактический!

Крик вывел из задумчивости Максима. Он увидел новенького и удивленно произнёс:

— Зимой на байке… Жить надоело?

В числе достоинств мэтра не было умения обращаться с мотоциклами. Поэтому, сразу после того, как он слез с седла, байк с грохотом рухнул на дорожку парка. Логикон присел от неожиданности и на полусогнутых метнулся к скамейке. Здесь он решил остановиться, да не тут-то было — пузо по инерции несло его дальше. И как сговорились: дорожка как раз в этом месте была раскатана в лед. Байкер отчаянно пытался затормозить, но пузо имело своё мнение и не успокоилось, пока Логикон не встретился с бортиком фонтана. Одно мгновение — и почтенный мэтр перелетел препятствие, скрывшись в чаше. Только ноги в черных кожаных сапогах остались торчать на виду у изумленной публики.

 

Максим побежал на помощь, а Надеждаля сразил хохот. Жёсткий приступ, заставивший хрюкать от недостатка воздуха. Вдобавок слёзы брызнули из глаз от смеха. Надеждаль утирался лисьей шапкой, размазывая сопли по лицу. Но и это ещё не всё. Не имея опыта выражения высшей степени восторга, красавчик принялся зубами рвать хвост шапки. Клочки шерсти полетели в разные стороны.

Округлившимися глазами взирала Смерть на разыгравшееся шоу. Вот рыжий красавчик весь в соплях и клочках лисьей шерсти, а вот из фонтана выползает уважаемый профессор: борода полна опавших листьев вперемешку со снегом, нос расквашен, бровь рассечена и уже налилась красная гуля над глазом. Два помощника, два интереснейших энергетических образования предстали перед Смертью в диком, запредельном виде.

Смерть приняла решение. Её волосы вновь засветились, открывая портал. Быстрыми шагами Смерть скрылась в открывшемся проходе.

 

 

Портал вывел Смерть во владения Дьявола. Унылое зрелище представляла собой виноградная долина, арендованная предпринимателем Вельзевулом под нужды Ада: повсюду ржавые котлы, пепелища давно отгоревших костров и мутные от грязи силуэты чертей. С удивлением Смерть заметила черные капюшоны своих сотрудников, мельтешащих возле некоторых ещё рабочих котлов. Это могло означать только одно — Ад затухал.

Увидев гостью, Сат ринулся навстречу, раскрыв объятия и щёлкая хвостом.

— Как я рад тебя видеть, Смерть моя! Дождался-таки!

Смерть остановила Дяволовича холодным взглядом.

— Это ты испортил воплощение Надеждаля и Логикона?

— Что? — Сат остановился, словно налетел на невидимую стену. — Какое воплощение?

Смерть не стала дальше расспрашивать, да и если бы Сат решил говорить правду, ему бы всё равно никто не поверил. Поэтому Смерть пальчиком подозвала пару сотрудников смертельного отдела и поручила им уничтожить защитные слои энергии Дьявола. Инженеры рьяно взялись за дело. Первыми отлетели в сторону рога и копыта. Потом хвост, шерсть, могущество, бессмертие и так далее до самого начала. А в начале оказался мальчуган лет пяти, радостный и дерзкий. Стоя перед Смертью нагишом, он корчил рожицы и кидал в неё камнями. Камни превращались в пыль, не долетая до цели. Это ещё больше злило пацана, и он попробовал ногой пнуть обидчицу.

Смерть нагнулась к мальчугану и спросила:

— Это ты выставил клоунами Надеждаля и Логикона?

Малыш Сат бесстрашно плюнул в красивое лицо тёти Смерти, но мощности не хватило, плевок ушёл в землю. Смерть поймала себя на том, что залюбовалась сорванцом. В нём неистово играл дух противоречия. Ничто не могло сломить его. Смерть увидела, что Дьяволович понятия не имеет, о чем она спрашивает. Значит, он не виновен. “Странный оборот, — подумала Смерть. — Обычно все винят именно его, но вмешивается ли он на самом деле?”

Подав знак работникам вернуть Сату прежний вид, Смерть осмотрелась. Со всех сторон стекалась нечисть. Слух о визите высокой гостьи быстро разнёсся по всем кругам ада. Толпа взволнованно гудела.

Дракула в третьем ряду возбуждённо перешёптывался с Вием:

— Уж лучше смерть, чем такая жизнь!

— Точно! Наконец-то закончится этот цирк.

— Хвала боссу, он уговорил-таки Смерть прикрыть нашу лавочку…

Сперва Смерть решила, что ей просто послышалось. Но потом она поняла — нечисть жаждет кардинальных перемен, то есть, исчезнуть совсем и навсегда. Это давно бы произошло не будь какой-то существенной причины, мешающей адоликвидации. Вглядевшись в потоки энергий с Земли, подпитывающие Ад, Смерть заметила тонкие пульсирующие нити. Они излучались очагами теологической активности. Зловонный запах, сопровождающий энергии, не оставлял сомнений — старуха Коммерция вонзила когти давно и глубоко. Именно она не даёт энергиям иссохнуть самим по себе. “Ясненько, — подумала Смерть. —  Ад не потухнет, пока это будет кому-то выгодно из людей. Что ж, мне вмешиваться нет смысла.”

 

Межу тем, Сатана вновь обрёл копыта и рога, шёлковый хвост с кисточкой и мускулистую фигуру клыкастого буйвола.

— Посмотри вокруг, Смерть, что творится в наших краях?! — зарычал Сат. — Помнишь, как весело мы пили чай, добывая кипяток прямо из котлов? А сейчас ни во одном из агрегатов нет кипятка. Это больше похоже на здравницу с тёплыми ваннами, чем на Ад!

Черти, столпившиеся вокруг, виновато разводили руками, утирали рыльца и едва сдерживали слёзы. Согласно протоколу приёма гостей, кто-то завёл скрипучий патефон на заднем дворе, но лучше бы он этого не делал. Весёлая ария Мефистофеля о бале, которым правит Сатана, зазвучала оскорбительно и жестоко.

— Куда-то подевалась вся энергия…— озадаченно проговорила Смерть. — Да и клиентов у тебя что-то маловато.

Сат от негодования подпрыгнул и щёлкнул хвостом.

— Это всё новенькие людишки виноваты! Стоит одному такому появиться, как он тотчас всё меняет. С виду обычный, но начнёшь в него вилами тыкать, он разок стерпит, а потом что-то в нём пробудится и всё вокруг кувырком пойдёт. Вилы то влево, то вправо, то колесом загибаются. А клиенты в котлах всё видят, всё замечают, им тоже хочется познать как и что. Пока одного такого пробуждённого из Ада выгонишь сотня из котлов исчезнет — ныряют в новое рождение, колесо Сансары крутится…

Сат продолжал причитать, но Смерть уже не слушала его — она ухватила ниточку и осторожно её раскручивала: что-то пробудится — пробуждённые — папа осознаёт себя — люди …

— Я всё поняла, Сат, — сказала Смерть, глядя в глаза Дьяволу. — Потерпи немного, скоро всё изменится.

— Уверена? Что именно ты поняла?

— Я поняла кто такие акционеры.

Сат вновь подпрыгнул и два раза звонко щёлкнул хвостом.

— Клянусь правым копытом — ты ступила на тонкий лёд! Не зря же они прячутся!

— Они не скрываются, они просто по уши в Игре. Чувствуется папин размах. Впрочем, через людей он сам себя осознаёт, значит — и Игру придумал для себя. Чего уж тут удивляться, что она вышла действительно захватывающей.

— Ох, ты мать честная! Ты думаешь….

— Да, Сат, люди — это наши акционеры и есть.

— Едрить твою налево! А я их вилами…

 

Тайное знание тяжёлым грузом легло на сердце Смерти. Одно дело, когда переправляешь туда-сюда обычных людей, думая всего лишь о выполнении разнарядки сверху, и совсем другое дело, когда касаешься работодателя. Обремененная новым пониманием ситуации Смерть вернулась на Землю в дурном настроении.

Какова бы ни была грусть, всегда найдётся что-то, снимающее её. Едва Смерть взглянула на коллег, печаль мгновенно улетучилась. Энергии, совсем недавно воплощённые в тела, уже начали привыкать к жизни. Это выглядело забавно и очень по-людски: Логикон пытался остановить кровь, приложив замёрзшего воробья к рассеченной брови, а Надеждаль пил горячий чай из крышки термоса, причмокивая, как ребенок. Человек между тем осматривал байк, вслух удивляясь виртуозному исполнению серебристых вставок.

Первым делом Смерть вернула жизнь воробью. Пернатый тут же клюнул Логикона и выпорхнул из разжатых пальцев.

Трое у фонтана разом насторожившись: они почувствовали возвращение Смерти.

 

— Надеждаль, — позвала Смерть. — Спроси Максима почему он ничего не ответил?

 

Рыжий быстро допил чай и поставил крышку термоса на скамейку.

— Макс, Смерть спрашивает почему ты не ответил на её вопрос?

Трунев глубоко вздохнул, подошёл к скамейке, накрутил крышку на термос и спрятал его в рюкзак. Покончив с термосом, Максим сел между Логиконом и Надеждалем.

— Сначала я подумал, что глупо искать то, что мешает. Гораздо веселее искать то, что помогает! Потом вспомнил про свои страхи, про частое отсутствие доверия к себе. В общем, я не могу назвать ничего конкретного, что специально мешало бы. Просто, у каждого свой интерес. Если бы расширение осознанности было бы таким же захватывающим, как езда на байках, то по дорогам жизни сновали бы полчища Вознесённых Мастеров.

Логикон прокашлялся и возразил:

— Прошу прощения, но разве можно сравнивать просветление и гремучую тарахтелку?

Максим повернулся к пузатому байкеру.

— В том-то и беда. Оно настолько грандиозно, что кажется недосягаемым. Вот если бы люди видели кого-то рядом, из просветленных, то всё могло бы измениться…

 

“Ага! Вот почему на графиках рождаемости появились эти нервотрёпщики! — обрадовалась Смерть догадке. — Мастера возвращаются!”

 

… раньше на кострах сжигали, на крестах вешали, — продолжал Трунев. — Сейчас совсем другие времена настали.  Чует моё сердце — большие перемены уже произошли.

 

— А ты что же? — не унимался въедливый профессор. — Почему ты не встретишь лицом к лицу Своё просветление? Вот и будет тебе Мастер среди людей!

Максим взглянул на пузо байкера, закрытое бородой, на малиновую шишку, вздувшуюся над глазом, грустно ответил:

— Слушай, борода, всё у тебя так логически вытекает, строится. Тебе бы не на байке гонять в кожаных штанах, а в костюмчике лекции читать за кафедрой. Если бы всё было так просто, то даже ты давно уже был бы Мастером.

— Не-е, — замотал головой Логикон. — Мы всего лишь энергии, служим акционерам.  Куда они реальность повернут, там мы и пригодимся.

Максим уставился на байкера прищурив глаза.

— Это ты про что?

— А ты не знал? — потирая шишку над глазом, спросил профессор. — Вся энергия существует только для служения. Я, например, представляю энергию логических построений, а это рыжее чудо — энергию надежды. И нам, в общем-то, всё равно, что делать. Только мы терпеть не можем оставаться без движения.

— Точно! — подхватил Надеждаль. — Мы или движемся, или соскальзываем в нейтрал. А там нас не видно и не слышно, словно и нет ничего.

 

 

Изумительная мысль вспыхнула у Смерти, пока она слушала. Идея была чистая и появилась очень вовремя — верный сигнал работы Вдохновения. Смерть посмотрела по сторонам и заметила удаляющийся голубой свет его неонового плаща. Мысленно послав благодарность, Смерть попросила Надеждаля озвучить догадку.

— Макс, — позвал Надеждаль. — Смерть просила передать, что именно ты изменил нас. Я должен был появиться здесь в камзоле и белокурый, а этот пузан — в костюмчике и лысым профессорским черепом. Так что, твои способности менять реальность явно прослеживаются….

— Да, но это не осознанно, — перебил Трунев. — Я понимаю, что каждый человек творит свою реальность каждое мгновение, но я не всегда вижу связь между моим выбором и результатом… Подождите!

Максим вскочил и принялся возбуждённо ходить туда-сюда между мотоциклом и скамейкой. Надеждаль с Логиконом вертели головами вослед.

— Наверное… это и есть главное препятствие! Нам не нужен Мастер рядом. Нам нужно увидеть Мастера в себе! Хватит надеяться на кого-то. Хватит!

Аудитория на скамейке готова была взорваться аплодисментами. Они хоть и не знали тайну, раскрытую Смертью об акционерах, но стояли всей своей сущностью за любое движение энергий. По другую сторону вуали Смерть тоже внимательно ловила каждое слово. Свойство папы осознавать себя через людей проявлялось у неё на глазах. Волшебство расширения осознанности покорило сердце менеджера переходов. Возникла туго натянутая энергетическая струна между Смертью и человеком. Она готова была зазвучать, но что-то ждала.

Максим остановился, расстегнул пуховик, сдвинул шапку на затылок. Его взгляд заскользил по деревьям, кустам, дорожкам. Когда в поле зрения попали рыжий и байкер Максим тихо спросил:

— Способ должен быть, но какой?

Логикон нахмурился, буркнул, почесывая пузо:

— Братан, ты о чём?

Глаза Максима сфокусировались на байкере.

— Как распознать в себе Мастера?

 

Струна зазвучала.

По всей Вселенной разнеслось её пение. Каждый атом узнал о том, что папа выбрал расширить знакомство с собой. Выбор был чист: без примеси посторонних мыслей, страха и сомнений. Ответ не заставил долго ждать.

 

Рядом со Смертью кто-то появился. Она повернула голову и увидела Дьяволовича, а рядом с ним девчушку-хохотушку Мудрость. Судя по вспышкам огня из ноздрей, Сат был не в восторге от путешествия, но Мудрость крепко держала его за мизинец левой руки. В правой  руке Сатана сжимал ярко-розовый мегафон. Мудрость улыбнулась и вытолкнула Сата в реальность Земли, прямо в чашу фонтана.

— Иногда нужен кто-то очень вредный, чтобы доходчиво поведать что-то очень важное, — тоном провинившейся школьницы пояснила Мудрость. Смерть кивнула.

 

Шум со стороны привлёк внимание Максима. Он повернулся к фонтану и мурашки пробежались у него по спине. Рыжий с байкером немедленно обратили взоры туда же — на бортике фонтана возвышался Дьявол. От его мощных плеч исходил жёлтый пар, черные крылья раскрылись в огромные паруса, с клыков падала слюна и воздух вокруг наполнился зловонием серы. Но больше всего Максима поразил нелепый розовый мегафон. От этой штуковины даже в руках обычных людей добра не жди. А уж если сам Дьявол взял его, то тут уж вовсе дела плохи.

Рогатый острым когтем нажал кнопку — из раструба мегафона послышались громкие трески. Удовлетворённо кивнув, Дьявол поднёс аппарат ко рту и заорал на весь парк:

— Будь внимателен!!! Смотри шире!!! Делай выводы, тормоз несчастный!!!

 

Бортик фонтана не выдержал. С грохотом и матами Сат рухнул навзничь, при этом его рога проткнули брезент, которым была обмотана статуя дельфина. Ноги Дьяволовича задрались вверх, явив миру поистёршиеся золотые подковы. Зрители по обе стороны вуали потеряли дар речи. Даже Мудрость хлопала ресницами не в силах вымолвить ни слова. В обрушившейся тишине отчетливо стали слышны попытки Сата выбраться из фонтана, но рога прочно застряли в брезенте, а ноги беспомощно дрыгались в воздухе, не находя опоры. Подёргавшись с минуту Сат выдохся, затих. Из фонтана донеслось:

— Дайте кто-нибудь закурить!

Словно кольцо с гранаты дёрнул: Смерть, Мудрость и Надеждаль с Логиконом взорвались хохотом. Они ломали геометрию пространства вокруг, извивались, растекались и снова собирались в форму. И только Максим не смеялся. Увиденное настолько поразило его, что он колебался между выбором: сон или нет? Если не сон, то люди вокруг должны увидеть и услышать. Толпа должна собираться вокруг. Максим осмотрелся: несколько человек шли по своим делам, как будто ничего особенного не происходило. «Каждый творит свою реальность! — догадался Трунев. — В их варианте парк тихо встречает рассвет!»

Отсмеявшись, Смерть вернула Дьяволовича на другую сторону вуали. Максим успел заметить небольшой вихрь из листьев в том месте, где только что был Сатана. Развесёлые байкер и рыжий тоже исчезли.

Мир вернулся в колею, но не совсем. Проломленная чаша фонтана осталась красноречивым доказательством недавно произошедших чудес. Максим подумал: «Фонтан сломан, неужели никто так и не заметит? А если заметят, то как объяснят?»

Чувство незаконченности спектакля накрыло Максима плотно, даже слегка закружилась голова.  Трунев сел на скамейку, попытался ровно дышать. В мыслях крутились обрывки недавней встречи, мешали расслабиться. Плюнув на медитацию, Максим налил чай из термоса и достал последнюю булочку. Это магическое действо оказалось намного эффективнее. Дыхание выровнялось, мысли перешли в спокойное русло — бэнчинг в исполнении Мастера.

 

Смерть и остальные энергии не спешили уходить. Любопытство раздуло их глаза и удвоило в размерах уши. Но что значат такие мелочи по сравнению с возможностью увидеть акционера в действии! Департаменты получают только указания, графики и благодарности. А откуда это всё берётся никто не знал. Пять сущностей по другую сторону вуали затаив дыхание наблюдали за таинством творения. Как акционер синхронизирует свою реальность с общей?

 

 

 

Допив чай, Максим собрался уходить. Его внимание привлекли двое, подошедшие к фонтану с противоположной стороны. Это был полицейский и сотрудница парка. Женщина объясняла полицейскому:

— Мне доложили, что в пятницу здесь молодежь устроила гуляние. Песни под гитару, пиво, сигареты. Из луков стреляли в чучело лисы.

— В чучело лисы?!

— Да, лисы. Весь снег на одной из дорожек был усыпан лисьей шерстью, окурками и расписан зелёнкой. Мы поверх грязи насыпали чистого снега, а завтра выйдет на работу тракторист, уберём всё мехлопатой.

Женщина подвела полицейского ближе к скамейке, на которой сидел Максим. Полицейский подобрал кусочек шерсти со снега, удивлённо оглядел со всех сторон.

— Действительно шерсть, лисья или рыжего кота…

— А я вам что говорю! Но это ещё не всё, они устроили дикие пляски прямо в фонтане, а он старый, трещины везде. Мог развалиться в любую минуту и убить кого-нибудь.

Тут они увидели пролом в бортике. Лицо женщины стало серым.

— Сломали…

— Всё ясно, сейчас составим протокол, — оживился полицейский, но взглянув на женщину заботливо добавил: — Да не расстраивайтесь вы так. Сами же говорили: фонтан старый, эксплуатировать опасно. Вот по весне новый и построят.

Максим наблюдал словно кино смотрел. Очевидно, его не заметили. Это было забавно: стоят в двух метрах и не видят. «А ведь Демон кричал об этом! — как огнём обжегся вспомнил Максим. — И ещё о выводах…»

 

Полицейский стал делать пометки в блокноте, а работница парка позвонила начальству по телефону и принялась подробно докладывать о проломе в фонтане. Максиму стало скучно. Невероятные события, свидетелем которых он стал, дистиллировались в обычную рутину. Трунев собрал рюкзак, взглянул последний раз на фонтан и пошёл домой. Краем глаза он заметил шапочку под кустом. Глаза Трунева блеснули: «Возьму на память!» Шапочка была точь-в-точь как его собственная, даже катышки по шву совпадали. Максим повеселел, теплее стало на душе. Сжимая шапочку в руке, он чуть ли ни вприпрыжку пошёл к выходу из парка.

 

Смерть провожала человека взглядом, улыбалась вслед.

— Красиво.

— Что красиво? — повернувшись переспросил Надеждаль.

— Папа играет красиво.

— А-а, ты об этом. Не забудь — мы тоже в игре.

— Точно! — добавил профессор. — Без нас игра не была бы такой интересной.

Дьяволович ударил розовым мегафоном себе по рогам. Прибор разлетелся на осколки, пискнув в последний раз. Сат заорал, дико вращая глазищами:

— Выходит, мне и дальше терпеть?!

Изрыгая пламя, Сат бросился бежать через измерения. Огненная дорога мгновенно схлопывалась за ним. Мудрость наскоро попрощалась и поспешила за демоном, чтобы не натворил чего сгоряча. Надеждаль обеспокоенно произнёс:

— Надеюсь, всё будет хорошо.

— Да куда он денется, — расслабленно махнул рукой Логикон. — Как акционеры выберут, так и будет.

Смерть взяла спутников под руки.

— Энергии сдвинулись. Акционеры позволили нам узнать, кто они. А мы поможем им вспомнить себя. Готовьтесь к переменам, коллеги. И не говорите потом, что я вас не предупреждала!